На грани самоубийства. Как помочь остаться в живых?

Почему у людей возникает желание уйти? Проблемы в личной жизни, утрата близких, трудности в самореализации, насилие, соматическое или психическое заболевание, ненависть к себе или к окружающему миру… Этот список можно продолжать очень и очень долго. Практически любая проблема в любой сфере жизни может вывести человека из состояния душевного равновесия и привести к полному отчаянию. У каждого человека свое масштабирование проблем. А порой и причинно-следственные связи установить сложно. Просто возникает сильная душевная боль, которая душит, в которой человек утопает, оставаясь в одиночестве.

Само по себе одиночество может быть как причиной, так и следствием суицидального настроения. Человек с мыслями о самоубийстве очень часто неспособен правильно оценить проблемную ситуацию, не может увидеть полную картину происходящего, тем более – не замечает всех возможных выходов. Это как выпустить почти слепого человека в незнакомый город. Состояние личной беспомощности отягощается тем, что человек один. Возникают мысли, что он никому не нужен, что так будет всегда. Чувство одиночества – неиссякаемый источник всё той же душевной боли. Парадокс в том, что человек, подошедший к роковой черте, уже не верит или верит слабо в то, что кто-нибудь ему сможет помочь. Тогда он еще больше уходит в себя и отгораживается ото всех. Замкнутый круг.

Самостоятельно вернуться к нормальной жизни, жизни без суицидальных мыслей, наверное, можно. Но очень сложно. Во всяком случае, я еще не встречала людей, которые бы смогли выбраться без какой-либо поддержки. Эта поддержка может быть самой разной, но она всегда должна начинаться с понимания человека и присутствия с ним рядом, когда это необходимо. Кто должен поддерживать человека, оказавшегося на грани самоубийства? Психологи, врачи, друзья или чужие, но способные понять люди… Но, конечно, в первую очередь те, кто рядом – прежде всего родные. Однако почему-то оказывается, что именно близкие не слышат крик о помощи. Или не хотят слышать. Но найти помощь где-то на стороне получается далеко не у всех. Не все этого хотят или имеют такую возможность. Иногда кажется, что если уж родные не понимают, то не поймет никто. Это, конечно, не так…

Расскажу свою личную историю, но прежде чем это сделать, хочу заявить – я люблю своих родных!

В первый раз мысли о смерти у меня появились в 15 лет. Все банально: несчастная любовь, перешедшая в сильное душевное страдание. Одноклассница шутя предложила: «Давай прыгнем с крыши?» Я согласилась. Было очень страшно (в моем случае это был хороший знак, это чувство свидетельствовало о том, что я живой человек и мне не всё равно). Девочка эта, конечно, тему с крышей замяла. Я же около месяца постоянно думала о суициде. Пока однажды я случайно не встретила свою давнюю хорошую подругу. Я ей все рассказала, как есть, на что она ответила: «Ты что, с ума сошла? Какое прыгнуть с крыши? Ручки есть, ножки есть…» Она меня спасла, за что я ей крайне благодарна. Она была со мной рядом весь тот период, пока я выходила из депрессии, помогала строить планы позитивных изменений в моей жизни. Всё то время, пока я подумывала наложить на себя руки, мои родные ничего не замечали. Я запиралась в комнате, плакала, ходила как живой труп, но НИКТО НИЧЕГО не заподозрил. Так они и не узнали о том периоде моей жизни.

Следующее мое падение в эту бездну произошло в 18 лет. На этот раз это было черное болото, в котором я увязла надолго. Со стороны можно было сказать, что у меня все хорошо: я училась на престижной специальности в одном из лучших вузов страны (и училась, надо сказать, успешно), ладились отношения с одногруппниками, я подрабатывала. Но я потеряла вкус к жизни, как тогда казалось, окончательно. Я не могла испытывать радость, все, что я чувствовала – душевную боль. Понять, почему это произошло, я не могла. Муки поглотили меня всю и завладели не только душой, но и телом. Я не видела смысла дальше жить. Все, что я хотела – избавиться от этого состояния навсегда. Поддержки не было. В группе, если и замечали неладное, старались обходить меня стороной. Единственная одногруппница, которой я всё рассказала, посоветовала сходить к врачу. Умереть было проще, но не было на это сил. Поэтому с помутненным сознанием и в абсолютном отчаянии я добралась до психиатра… О моем состоянии родные узнали только от него. Рассказать им самой было страшно, так как я боялась, что меня не поймут. Они и не поняли. Стали меня винить в том, что я пошла к врачу. Настаивали, чтобы я перестала «валять дурака» и вернулась на учебу. Об этом не могло быть и речи – я взяла академический отпуск. Да и в возвращении к старой жизни я не видела никакого смысла. Антидепрессанты, прописанные врачом, вроде приглушили боль, однако появилась сонливость и полная апатия (это лекарство мне, видимо, не подошло).

Куда идти дальше? Зачем? А надо ли вообще? Тогда я встретила человека, который меня спас на этот раз: психолога. До этого момента я и подумать не могла, что смогу открыться перед психологом. Но у меня получилось. Я потихоньку начала разбираться в своей жизни, в себе. Мало-помалу я осознала истинные причины моей депрессии и неудовлетворенности жизнью. Наконец появились абсолютно новые стремления, которые меня вдохновили и придали сил. Я была готова претворить свои планы в жизнь, но столкнулась с непониманием близких. Ох… «Перестань заниматься глупостями! Вернись в университет! Всё это пустяки, это твои выдумки…» и т. п. – слышала я постоянно. В моих душевных изменениях родные винили психолога (а ведь для меня изменения были положительными!) В результате я стала ходить к нему тайно, а потом перестала. Не хватало сил сопротивляться. Родные настаивали, чтобы я бросила пить таблетки. Я бросила. Мое сопротивление, которое для меня означало желание жить, было сломлено окончательно. Я не могла делать, что хочу, самые близкие люди не понимали моих проблем, не слышали меня, не осознавали, насколько все серьезно. Мне было обидно. Я осталась одна наедине с бессмысленной жизнью.

Понятно, что за этим последовало очередное падение. Раньше казалось, что хуже некуда, а оказалось, что есть куда. Я стала для себя врагом и представляла угрозу для собственной жизни. Не только в физическом плане: я чувствовала, что одна моя часть уничтожала все надежды, которые глубоко жили во мне. В тот момент я поняла, что если лишусь своих желаний – это и будет конец. Я, а вернее сказать моя личность, поднялась на слабые ноги и заявила о желании жить. Я осознала, что мне придется справляться самой, что мне не помогут те, от кого я до последнего ждала поддержки. Я уже знала, что меня ждут препятствия, но решила стоять на своем, чего бы мне это ни стоило. Единственным «другом» стал снова всё тот же психолог. Я боролась за свою жизнь всеми средствами. Мне было очень тяжело… Тяжело без поддержки друзей, а прежде всего – родных. Они от меня отвернулись, не признали моих увлечений и моего желания помогать людям. Они не поддержали тот единственный стержень, благодаря которому я осталась жива. Мне пришлось переступить через это, но идти к своей цели. А моей главной целью была жизнь.

Сейчас я очень хочу жить. Что бы там еще ни было впереди, самое главное позади – я сумела подняться. Без того падения, наверное, нельзя было бы ощутить истинную высоту моего положения. Я сама построила свою сегодняшнюю жизнь: у меня есть любимая работа, я учусь на интересной для меня специальности с огромным удовольствием, я стремлюсь помогать людям, таким же, какой была когда-то я. Однако и сейчас мне бывает одиноко без признания моих родных. Я знаю, что они меня любят, что хотят «как лучше», но, к сожалению, они оказались не способны меня понять и поддержать. Это грустно. Но я их все равно продолжаю любить.

Вспоминаю всё это, и слезы наворачиваются на глаза. Хотя мне повезло. Мне очень повезло! Я выбралась. Спасибо врачам, спасибо моему психологу, спасибо всем людям, которые были со мной в определенные моменты. Спасибо тем, кто рядом сейчас.
Многие не могут найти поддержку у самых близких людей. На форум сайта «Избери жизнь» часто пишут люди, которые одиноки в душе, хотя живут вместе со своей семьёй. В семье не замечают, что им плохо, а возможно – думают, что это всё «глупости». Я часто узнаю себя в тех, кто пишет на форум.

Дорогие мамы и папы, бабушки и дедушки, мужья и жены, сыновья и дочери, внуки, дяди и тети! Прежде всего я пишу для вас. Я хочу обратиться к вам с просьбой: присмотритесь внимательно к вашим родным и любимым людям. Способны ли вы почувствовать, что происходит у них в душе? Постарайтесь их понять, не бойтесь принять истинное положение дел. Самой важной поддержкой для них будет ваше понимание и сочувствие (именно со-чувствие), сопереживание. Подарите им немного душевного тепла, домашнего спокойствия. Дайте им сказать то, что они боятся сказать, дайте им понять, что они могут на вас положиться. Обнимите их, когда они плачут. Помочь решить жизненные проблемы – это только второй шаг, только после того, как ваши близкие почувствуют в вас опору.

Поддержка того, кто впал в отчаяние, начинается в семье. Заручившись такой поддержкой, человек перестаёт быть одиноким, а значит, его шансы отказаться от суицида возрастают в несколько раз. Немного внимания может спасти человеческую жизнь. Жизнь вашего родного человека.

Юлия, волонтер Службы помощи портала «Избери жизнь»

Рубрика: тем, кто рядом | Комментарии к записи На грани самоубийства. Как помочь остаться в живых? отключены

Перебитый позвоночник и шоколадки

Поняла, что вокруг антидепрессантов ходят какое-то бешеное количество слухов. От того, что это наркотики и с них не слезешь до того, что ты потолстеешь, будешь заторможенная и глупая. Ну, и мое любимое: съешь шоколадку, съезди в отпуск, купи себе новое платишко. Ну, и конечно, это ужас, как стыдно, никому не признавайся!

Несколько лет назад у меня это было – такая настоящая клиническая депрессия. Самое ужасное в этом то, что тебя реально никто не понимает! Вообще. Ну, представьте себе: на вас упал шкаф, вы зовете на помощь, ползете к близким или друзьям с перебитым позвоночником, а вам дарят шоколадки и говорят, что вы умница и красавица и все будет хорошо. Как-то я пыталась рассказать подруге (очень близкой, эмпатичной и умной подруге), почему депрессия – это не просто экзистенциальная грусть-тоска, а реальное заболевание. Она слушала, очень понимающе кивала, а потом сказала, что ее в таких ситуациях очень поддерживает помощь другим людям… Может, мне тоже заняться благотворительностью? АААА. Я тогда с трудом занималась мытьем себя в душе, какая к черту благотворительность?

Яна Франк как-то описывала жизнь человека с серьезным заболеванием на примере ложек: у вас на день есть восемь ложек, за каждое дело вы отдаете несколько. Помыться в душе – ложка, ответить на телефонный звонок – две ложки. Переодеть пижаму – тоже ложка. Приготовить завтрак – три. Упс! Вы за утро потратили семь ложек из имеющихся восьми. Вот с депрессией – примерно та же фигня. И нет, принцип «соберись, тряпка» работает, но только на первых стадиях, которые длятся совсем недолго.

Тут вопрос не в ментальных усилиях, которые могут приложить здоровые люди и ленятся больные. Тут – как бы перелом ног. Сначала надо нарастить кости, а только потом учиться танцевать. Танцевать с поломанными ногами – неэффективно и опасно. А людям в депрессии обычно предлагают именно это: когда у человека по каким-то физиологическим причинам не вырабатываются гормоны радости, то ему бессмысленно предлагать чему-то порадоваться. Оно не радует. Для этого в организме нет нужных гормонов. Примерно как диабет: у человека тупо не вырабатывается или вырабатывается слишком мало инсулина. У людей в депрессии – та же фигня с серотонином и дофамином, допустим.

Когда я стала пить таблетки в прошлый раз, я не стала тупой, медлительной или толстой. Я стала самой собой, будто меня из тюрьмы выпустили. Я похудела, потому что перестала набиваться едой в дурацких попытках успокоиться, я снова начала придумывать, захотела работать и у меня появились силы (и желание!) заниматься спортом. Да, таблетки мне выписывал хороший врач, это важный момент.
Я просто думаю, сколько бы жизней – в глобальном смысле – было спасено, сколько бы семей сохранилось, и сколько бы детей выросли счастливыми, если бы люди просто, черт возьми, занимались своим здоровьем, в том числе и психическим. Если бы не верили в весь этот бред, что окружает представления людей о депрессиях, психиатрах, деприссиях и устройстве их собственной головы. Вот.

Алина Фаркаш

https://www.facebook.com/alina.farkash

Рубрика: тем, кто рядом | Комментарии к записи Перебитый позвоночник и шоколадки отключены

Мост между суицидом и жизнью

Сержант Кевин Бриггс — страж Золотых Ворот в Сан-Франциско, одного из самых популярных среди самоубийц мостов в мире.

Золотые Ворота — пешеходный и автомобильный мост в Сан-Франциско, один из символов США. Открыт в 1937 году, его длина 2737 метров, высота от проезжей части до воды — 67 метров. Один из самых популярных у самоубийц мостов в мире. Тела не всегда находят, но, по известным данным, больше всего людей шагнуло вниз в 1995 году — 45 человек (еще один местный рекорд — в одном только августе 2013 года здесь случилось 10 смертей). Всего с момента открытия моста счет его жертв перевалил за тысячу. Мост постоянно патрулируют сотрудники полиции, а вдоль пролета установлены телефоны, по которым можно связаться с центром психологической помощи.

Рубрика: видео, тем, кто рядом | Комментарии к записи Мост между суицидом и жизнью отключены

Суицид — не проблема, а симптом проблемы

10 Июл 2016 | Дмитрий Пушкарев

На наши вопросы отвечает Дмитрий Пушкарев, врач-психиатр, психотерапевт, кандидат медицинских наук, координатор DBT программы Linehan Institute в России.

— Когда в «Новой газете» вышла статья про подростковые самоубийства, какая была ваша реакция? Как вы сейчас оцениваете эту статью?

— Мне очень не понравились мои собственные эмоции, которые возникли у меня в процессе статьи. Это первое, что я заметил, когда я начал ее читать. Мне очень не понравилось, что у меня возникают как бы естественные эмоции тревоги, гнева при прочтении этого текста, как будто закономерные. Но после того, как я начал внимательнее вчитываться, я понял, что по моей оценке, этому тексту очень сильно не хватает взвешенности выводов, которые делаются.

У меня есть ощущение, что читателя подталкивают к определенным выводам на основании достаточно скудной фактологической базы. И это подталкивание настолько однозначное и однонаправленное, что по умолчанию отсекаются альтернативные трактовки фактов, которые в этой статье описываются. Это меня очень сильно смущает, потому что проблема действительно есть, проблема серьезная, и в то же время она гораздо более сложная, на неё нельзя ответить так просто: «Кто виноват?» – «Вот он, этот человек. Из-за пяти или десяти людей в целой стране подростки совершают суициды».

Работая с этим вещами, понимаешь, что суицидальность как явление пронизывает всю нашу культуру. Она пронизывает массовую культуру, систему взаимоотношений, способы регуляции эмоций, которые доступны подросткам и взрослым в нашей стране. Говорить о том, что какие-то конкретные несколько человек виноваты – это чудовищное упрощение, которое, мне кажется, несёт гораздо больше вреда, чем пользу.

При этом здорово, что статья привлекла внимание к этой проблеме, наша страна действительно одна из первых по числу суицидов.

push500

— Какие последствия от этой статьи могут быть?

— Я опасаюсь охоты на ведьм, потому что будут пытаться искать конкретных виноватых людей, запрещать какие-то способы коммуникации между людьми.

С точки зрения поведенческой терапии суицидальное поведение является попыткой мозга найти способ выхода из очень сложной, стрессовой ситуации. Эта логика исходит из очень умозрительного предположения, что пока я живу – я страдаю, когда перестану жить — перестану страдать.

Это очень вольное предположение с моей точки зрения. Его невозможно проверить. Но в то же время важно понимать, что суицидальные мысли и суицидальное поведение появляются у людей в критическом уровне стресса как способ найти хотя бы какой-то контроль и хотя бы какие-то возможности изменить мучительную ситуацию, в которой люди находятся. Если не уменьшается уровень мучения у человека – в результате наших действий как профессионалов или по каким-то другим причинам, — если не уменьшается уровень страдания, то мозг неизбежно будет снова и снова возвращаться к мыслям, и в некоторых случаях к поступкам, направленным в сторону прекращения жизни. Поэтому если мы просто перестаем говорить о проблеме суицида, если мы запрещаем эту тему обсуждать, то это не решает саму проблему. Есть огромное количество людей в нашем обществе, сейчас особенно это касается подростков, которые, с одной стороны, выключены из определенных социальных систем и не видят смысла в жизни, а с другой стороны, сталкиваются с довольно интенсивными, порой чудовищно интенсивными эмоциональными страданиями. В итоге в группах или поодиночке, но, так или иначе, кто-то из них будет обращаться к этой теме. Хотя никто не может отменить того факта, что средства массовой информации влияют на суицид, но подходить к этому так… это словно выполнять хирургическую операцию топором – вот, что больше всего беспокоит меня в этой истории, потому что статья призывает примерно к такому действию.

— Мне известны случаи, когда родители после прочтения этой статьи бросались проверять, в каких группах состоит ребенок, о чем он переписывается с друзьями. Что бы вы сказали таким родителям?

— Я бы сказал, что такое поведение родителей может увеличивать суицидальный риск, потому что суицидальное поведение в значительном числе случаев является попыткой обрести хотя бы какой-то контроль над своей жизнью и над реальностью вокруг себя. Если человек чувствует себя бессильным, что он не может изменить ничего в своей жизни, у него может создаваться мысль или иллюзия, что, по крайней мере, у него остается свобода умереть. Если родители увеличивают контроль над частной жизнью ребенка, то это еще больше уменьшает его ощущение собственной свободы и ощущение управляемости своей жизнью. Это увеличивает чувство бессилия, это увеличивает чувство, что он ничего не решает в своей собственной жизни – это потенциально может увеличивать суицидальный риск и подталкивать к суицидальным поступкам и мыслям.

_lfk8rozmxg_2

— Что можно сделать родителям, чтобы уменьшить риск?

— Суицид – это не проблема. Суицид – это симптом проблемы. Говорить о том, что мы можем сделать, для того чтобы уменьшить суицидальный риск, с моей точки зрения, некорректно. Ключевой момент здесь в том, чтобы задаваться вопросом относительно того, как себя чувствуют дети.

Родителю, который беспокоится относительно возможной смерти своего ребенка, нужно задуматься о том, какова жизнь его ребенка. Что они знают о его жизни? Не с точки зрения того, не пронес ли он чего-то запрещенного, не прочитал ли он чего-то запрещенного, или не общается ли он с кем-то запрещенным – а относительно того, какие вещи наполняют жизнь их ребенка смыслом, и какие вещи наполняют жизнь их ребенка страданием. Что родители могут сделать, для того чтобы увеличить первое и уменьшить втторое? Это не вопрос относительно суицидального риска в конечном счёте, это вопрос относительно того, как сделать так, чтобы жизни наших детей были счастливыми, осмысленными.

В средние века в Англии суицид считался преступлением против короля и наказывался повешением, потому что жители считались собственностью Короны. Мне кажется, очень важно не уходить в эту модель, где суицид воспринимается как попытка к бегству из этой реальности: «вот мы здесь все терпим, и ты терпи».

Если мы увеличиваем контроль и подавление, то мы неизбежно будем получать сопротивление. Чем больше мы увеличиваем контроль, тем более яростные кризисы мы в результате будем получать. Это приводит иногда к таким случаям: человек совершает попытку суицида, его госпитализируют, закрывают в стационар, держат до тех пор, пока он не говорит: «Нет, я не буду больше совершать суицидальных попыток, я передумал умирать!» Тогда ждут еще немножко и отпускают. После этого через месяц он поступает с новой попыткой. Его опять держат до тех пор, пока он не говорит: «Нет, я больше не буду!» Его опять отпускают, и так до трех-четырех попыток за несколько месяцев. Одна из этих попыток в конечном счёте приводит к гибели. Это то, к чему можно в конечном счете прийти через затягивание, закручивание гаек, если мы игнорируем те причины, из-за которых вообще люди начинают искать такие экстремальные способы решать проблемы, как суицидальное поведение.

Поэтому ключевой вопрос, на который, мне кажется, здесь следует ответить – что я знаю о своем ребенке? Не в плане угрозы, которую он представляет собственности, обществу, своей собственной жизни, моим ожиданиям от него. А – что я знаю о его интересах, его ценностях, его проблемах? Что я могу сделать, для того чтобы разделить с ним бремя этих проблем и этих трудностей? Что я могу сделать, для того, чтобы поддержать его? Что я могу сделать, чтобы наполнить его жизнь чуть большим смыслом? Проблема в том, что это гораздо более долгая и сложная история, чем проверить переписку ребенка, потому что выстраивать доверие – это не та задача, которая решается за неделю или за месяц. Доверие выстраивается годами.

Если человек рассказывает, что раздумывает о суициде, тогда понятно, что нужно делать. Если он говорит об этом, значит, он в достаточной степени доверяет, чтобы говорить об этом – значит, первое, что нужно сделать, это расспросить его чуть-чуть побольше об этом, непредвзято, без попыток сразу бросаться к каким-то решениям. Сначала попробовать вместе с ним разобраться в этой проблеме и в том, почему у него появляются суицидальные мысли.

Но если ребенок об этом не говорит, это значит, что он не доверяет в достаточной степени. Тогда то, что реально можно делать, это постепенно выстраивать доверие. Доверие не появляется там, где мы начинаем все больше контролировать. По большому счету, ужесточение контроля приводит к тому, что ребенок научается лучше прятать свою переписку, свои записи, дневники и так далее. И после этого в атмосфере полного отсутствия доверия может произойти суицид. Иногда после этого говорят: «Я чувствовала, что-то было не в порядке». Для того чтобы не только чувствовать, а еще и знать, нужно быть безопасным для своего ребенка. Для этого ребенок должен знать, что если он поделится своими проблемами, мыслями, то первая реакция родителя будет не в том, чтобы запретить и отобрать, и не в том, чтобы отругать или ужаснуться. Ребёнок должен знать, что он получит внимательную, непредвзятую поддержку, без осуждения, независимо от того, с какими проблемами он столкнулся, и в то же время – и без попытки отрицать его проблемы, без навязывания «оптимистической» картины мира. Когда родители говорят: «да посмотри же, всё хорошо, солнышко светит» — ребёнок может чувствовать себя глубоко не понятым и только замыкаться глубже. Очень важно понять, распознать источники страдания, а если они пока непонятны, то хотя бы не отрицать, признавать, что вероятно у ребёнка есть веские причины ощущать жизнь как мучительную и искать самые отчаянные выходы.

— Как родитель может понять, что сейчас нужно обратиться к специалисту из помогающей профессии? Когда нужен кто-то третий для помощи – психолог, психиатр?

— Первый критерий – если ребенок хотя бы раз говорит о том, что он думает о самоубийстве. Иногда люди в принципе говорят это один раз, поэтому любое сообщение об этом следует рассматривать как просьбу о помощи. Другое дело, что я говорю не про то, чтобы брать ребенка за ухо и вести его к специалисту, чтобы его «починили». А речь о том, что это повод, чтобы вместе с ребенком попробовать разобраться в том, а что, собственно, происходит, и вместе с ним подумать о том, какие могут быть решения, в том числе, как одно из решений – обращение к специалисту. Но в первую очередь это должно быть сделано по возможности так, чтобы у самого ребенка была возможность принимать решение. А не через уговоры, не через давление, не через «тебе это нужно, но ты сейчас этого не понимаешь». Практика показывает, когда ребенок обращается к специалисту с такой мотивацией, то специалист изначально уже как некоторый враг, и зачастую это не приводит вообще ни к какому результату. Такие обращения – это формальное посещение, когда подросток соглашается привести свое тело на прием, но не более того. Поэтому речь идет именно о том, чтобы с ребёнком обсудить ту ситуацию, которая сложилась, и обсудить, какие возможности есть, для того чтобы облегчить ту боль, которая есть сейчас в его жизни. В том числе, есть такие решения, как обращаться к специалистам.

Ещё, кстати, к вопросу о том, когда имеет смысл думать о том, что надо куда-то обращаться. Самоповреждение посредством самоприжигания или самопорезов, анорексия, то есть отказ от еды, компульсивное переедание, переедание с вызовом рвоты – это тоже поводы обратить внимание на то, что, видимо, у ребенка сейчас не очень комфортный период жизни. Есть такое высказывание отчаяния среди взрослых, я часто слышу: «О, сейчас целая эпидемия этих самопорезов, они сейчас все режутся». Да, это действительно эпидемия в том плане, что это стало неким растиражированным в СМИ и социально сравнительно приемлемым способом регулировать свое эмоциональное состояние, и с этой точки зрения это позитивно, потому что это менее летальная форма самоповреждения, чем молчаливый, незаметный суицид. С другой стороны, ребенок, подросток или взрослый, который эмоционально себя чувствует хорошо, не будет резаться. Ок, может быть подсмотрит где-то, один раз попробует, но не будет этого повторять. Если подросток совершает самопорезы снова и снова – это говорит, что как минимум, у него сейчас сильный эмоциональный дискомфорт, и это уже само по себе критерий суицидального риска. Именно это, а не тот факт, что он режется, хотя и это тоже, потому что если человек готов совершать некоторое повреждение своего тела, то где здесь граница, на каком этапе это повреждение станет летальным? Эта граница может быть чёткой или размытой, но, тем не менее, это показатель того, что человеку эмоционально больно. Значит, это повод искать способы облегчить эту эмоциональную боль. Это лишь сигнал.

Есть подростки, которые просто говорят: «Мне плохо». Они приходят к родителям и говорят: «Мне плохо, мне грустно, я в школу вообще не хочу». Классно, если дети могут так сказать своим родителям. Некоторые дети ничего не говорят, но ходят с забинтованными руками. Там эмоциональная боль, из-за которой эта проблема, и эта боль — то, с чем надо работать.

Рубрика: тем, кто рядом | Комментарии к записи Суицид — не проблема, а симптом проблемы отключены

В чем нуждаются люди, потерявшие родных в результате самоубийства

Когда кто-то умирает, очень трудно подобрать правильные слова, чтобы поддержать любимого человека. Когда кто-то заканчивает жизнь самоубийством, сделать это становится труднее во много раз, практически невозможно – тем более, если вы не знаете о ментальных проблемах и о том, каково это – желать себя убить. Из-за неправильных представлений о суициде многие думают, что такой человек просто эгоист или нашел «легкий выход», но такие представления далеки от истины.

Потому что правда в том, что хотя потеря человека, совершившего самоубийство, особенная, она заслуживает такого же уважения, как и любая другая.

Чтобы понять, в чем нуждаются люди, потерявшие близких в результате суицида, Американский Фонд предотвращения самоубийств попросил членов сообщества поделиться способами поддержки тех, кто пережил самоубийство любимого человека.

Вот что они сказали:

1. «Не бойтесь произносить имя умершего человека. Это нужно повторять и повторять. Ненавижу, когда люди ходят на цыпочках вокруг да около, говоря со мной о брате. Если бы я не разговаривала с другими о своей потере, я бы никогда не восстановилась. Я чувствовала себя совершенно одиноко после его смерти, и хотя говорить о нем было больно, и каждый раз я плакала (и до сих пор плачу, даже спустя полтора года), но только так я могла выразить свою любовь и оплакать потерю».

2. «Смотрите на меня с любовью и сочувствием, но, если сможете, попытайтесь скрыть страх и жалость».

3. «Не судите человека, который покончил с собой. Когда я попытался совершить самоубийство, я перестал легко судить других».

4. «Не спрашивайте, как они это сделали. Какая разница?»

5. «Лучшее, что мы можем сделать, это понять, что эти люди на самом деле не хотели умирать. Они просто хотели, чтобы их боль прекратилась и не видели другого выхода. Это отнюдь не трусость. И не нам судить почему они приняли это решение. Мы никогда по-настоящему не поймем их тревог. Мы всегда должны вспоминать о них по тому, как они жили, а не по тому, как они умерли».

6. «Не давите. Если вам сказали, что все ок, не приставайте. Некоторые не любят делиться своими чувствами, и люди по-разному относятся к горю. Скажите им, что вы рядом. Сделайте так, чтобы они улыбнулись. Но не донимайте никого, требуя открыться и рассказать о своих чувствах или мыслях».

7. «Нужно воздержаться от использования таких клише как «на то была воля Бога» или «он в лучшем мире». Если не знаешь, что сказать, просто обними».

8. «Наши соседи подарили нам розовый куст. Не сказав ни слова. Просто посадили его в нашем саду. Теперь, два года спустя, мы каждый раз ждем, когда он расцветет. Мы назвали эти розы – розы Кэти».

9. «Позвольте мне говорить об этом столько, сколько мне нужно. Не утомляйтесь от моих слез и не жалейте, что я так долго убит горем. Пожалуйста».

10. «Пожалуйста, просто признайте, что это произошло. Все, что нужно сказать — мне очень жаль. И все. Многие друзья моего брата не сказали мне ни слова о его самоубийстве, будто он вовсе не существовал, потому что им было слишком некомфортно говорить что-либо… но это больно».

11. «Лучшее, что моя девушка могла сделать для меня, — прийти ко мне домой, обнять меня и позволить выплакаться… затем она убедилась, что я снова могу дышать. Ни слова. Только руки, обнимающие меня, пока мы оба плакали. Ее любовь проявилась в действии… и мне больше ничего не нужно было».

12. «Все были слишком напуганы и не знали, что мне сказать. Я потеряла мужа – он покончил с собой. Но мне просто было нужно, чтобы они были рядом. Говорить ничего и не надо было. Быть рядом – все, что мне было нужно. Никогда не бойтесь говорить с человеком, который потерял близкого, совершившего самоубийство».

13. «Никогда не говорите, что самоубийство – это легкий выход».

14. «Покосите газон, купите бумажные тарелки, пластиковую посуду, туалетную бумагу, сходите в магазин и помогите с уборкой».

15. «Позвольте мне говорить об этом. Слишком многие боятся говорить о самоубийстве».

16. «Будьте на связи в праздники и памятные дни следующего года, чтобы признать, что жизнь без тех, кого они любили, изменилась».

17. «Позвольте человеку говорить о потере и не осудите его при этом. Ничто так не ранит, как невозможность открыто выразить свое горе по поводу столь трагической и опустошающей потери, как косые взгляды, любопытство и порицающие комментарии».

18. «Самое трудное – разбирать его вещи. Ребята помогали с мебелью, но на мне была вся одежда и все личные вещи сына. Это было очень тяжело».

19. «Не забывайте о них. Через неделю, месяц, год или дольше … они все еще страдают несмотря на то, что ваша жизнь продолжается. Иногда говорите с ними, пусть они знают, что вы все еще думаете о них. Это важно. И узнать, что другие не забыли вашего любимого человека, помогает».

Источник: TheMighty.com

Перевод: Nosuicide.ru

Рубрика: тем, кто рядом | Комментарии к записи В чем нуждаются люди, потерявшие родных в результате самоубийства отключены

Тесты для оценки тяжести депрессии

Госпитальная шкала для самооценки тяжести депрессии и тревоги

Шкала Бека для самооценки тяжести депрессии

Опросник для выявления панических атак

Индивидуально-типологический опросник (ИТО)

Торонтская алекситимическая шкала

Шкала эмоциональной возбудимости

Рубрика: важная информация | Комментарии к записи Тесты для оценки тяжести депрессии отключены

Куда зовёт Синий кит? (Детские самоубийства) — Осипов А.И.

Рубрика: видео | Комментарии к записи Куда зовёт Синий кит? (Детские самоубийства) — Осипов А.И. отключены

Песня Shania Twain «Up!»

У всех нас бывают дни, когда ничего не получается. Тогда у нас есть выбор: поникнуть или улыбнуться. Лучше, если мы улыбнемся и будем жить дальше!!!

 

Вверх! Мне так плохо, как только может быть,
Кажется, что все хотят поддеть меня,
Ничего у меня не получается,
Да, это просто не мой день,
Ничего не дается легко.

 

Даже моя кожа ведет себя странно,
Жаль, у меня не может вырасти борода,
Тогда бы я смогла закрыть свои прыщи,
А не ломать голову над тем, как от них
избавиться,
Я просто хочу исчезнуть!

 

Вверх-вверх-вверх-
Отсюда можно идти только вверх,
Вверх-вверх-вверх-
Где чистые облака,
Вверх-вверх-вверх-
Отсюда нет другого пути, только вверх!

 

Даже что-то настолько простое,
Как забыть залить бензин на заправке, –
Не могу найти объяснения, почему
Даже такая ерунда заставляет меня плакать,
Мне просто нужно научиться смеяться!

 

Вверх-вверх-вверх-
Отсюда можно идти только вверх,
Вверх-вверх-вверх-
Где чистые облака,
Вверх-вверх-вверх-
Отсюда нет другого пути, только вверх!

 

Да,да,да… Когда все идет наперекосяк,
Не волнуйся, это не продлится долго,
Да, все устроится,
Не позволяй ничему расстраивать себя,
Ты должен держаться

 

Мне так плохо, как только может быть,
Кажется, что все третируют меня,
Ничего у меня не получается,
Да, это просто не мой день,
Ничего не дается легко.

 

Вверх-вверх-вверх-
Отсюда можно идти только вверх,
Вверх-вверх-вверх-

 

Где чистые облака,
Вверх-вверх-вверх-
Отсюда нет другого пути, только вверх

Рубрика: Материалы сайта | Комментарии к записи Песня Shania Twain «Up!» отключены

Этот человек испытывает горе, или травму, или травматическое горе?

«Травматическое горе»   —  это новое понятие в области исследования реакций на утрату и психическую травму. На протяжении многих лет было опубликовано большое количество исследований симптомокомплекса, вызванного утратой близкого человека. Изучение психотравмы и ее последствий все еще является новым направлением.

Как в случае с утратой, когда акцент делался на человеке, страдающем от травмы, она воспринималась как комплексное явление. Лишь недавно было официально признано, что человек может страдать от совокупных проявлений как горя, так и психической травмы.

КАКОВО РАЗЛИЧИЕ МЕЖДУ ПСИХОТРАВМОЙ И ГОРЕМ?
Важно понимать, что симптомы горя и психической травмы являются раздельными явлениями, и принимать во внимание, что человек может проявлять обе группы симптомов.

ГОРЕ?
В настоящем контексте горе определяется как первичная эмоциональная реакция на утрату любимого человека в результате его смерти. Оно включает в себя различные психологические (когнитивные, социально-поведенческие) и физические (психо-соматические) проявления (Stroebe, Hansson, Stroebe & Schut, 2001). Переживающие люди будут испытывать дистресс, вызванный разлукой, что является нормальной реакцией на горе. Они думают только о покойном, ищут то, что напоминало о нем, взволнованы и постоянно сконцентрированы на умершем.

ТРАВМА?
Травма определяется как любое событие, выходящее за пределы обычного человеческого опыта, которое вызывает ярко выраженный стресс, например, реакцию сильного страха, беспомощности и ужаса. К таким источникам стресса обычно относится ощущение опасения по поводу своего физического благополучия или физического благополучия кого-то из близких (Mitchell & Everly, 2001). В отличие от реакции горя, травмированный человек поглощен мыслями о сцене травмы и страшном столкновении со смертью, или об обстоятельствах, которые могли бы повлечь смерть. Они хотят забыть о том, что им напоминает о происшедшем; проявляют немотивированную бдительность, сконцентрированы на угрозе, опасности или повторении подобного опасного события. Испытывается сильное чувство беспокойства и весь мир кажется небезопасным.

ЧТО ТАКОЕ ТРАВМАТИЧЕСКОЕ ГОРЕ?
Травматическое горе определяется как понятие, характеризующее состояние человека, стадающего от горя в результате смерти, а также от травматического дистресса (Jacobs, 1999). Если люди испытывают горе или беспокойство от расставания, симптомами будут острая тоска, поиск умершего и чувство одиночества. Если одновременно человек переживает травматический дистресс, появляется чувство оцепенения, неверие, подозрение, гнев, чувство пустоты относительно будущего. Травматическое горе включает обе формы реакции человека.

КРИТЕРИИ ОПРЕДЕЛЕНИЯ ТРАВМАТИЧЕСКОГО ГОРЯ, ПРЕДЛОЖЕННЫЕ СПЕЦИАЛИСТАМИ В ОБЛАСТИ ТРАВМЫ (JACOBS, 1999).
А. Во-первых, человек пережил событие, которое он считает ужасным. Реакция включает в себя поглощенность мыслями об умершем (сильная тоска, стремление или поиск умершего).

Б. Реакция на смерть включает следующие симптомы:
— Постоянные попытки избежать напоминания о произошедшем.
— Чувство бесцельности и бессмысленности в отношении будущего. Субъективное чувство онемения, отчужденности или отсутствия эмоциональной реакции.
— Ощущение шока, оглушенности или изумления.
— Трудно признать смерть.
— Ощущение, что жизнь стала пустой и бессмысленной.
— Трудно представить себе полноценную жизнь.
— Разрушение прежних представлений об окружающем мире (например, утрата чувства безопасности, доверия или контроля).
— Факсимиле симптомов болезни умершего.
— Чрезмерная раздражительность, озлобленность или гнев.
В. Продолжительность этих расстройств или симптомов – по меньшей мере два месяца.
Г. Расстройства вызывают клинически значимые нарушения в социальной, профессиональной или другой важной сфере жизнедеятельности.

НЕКОТОРЫЕ УТОЧНЕНИЯ (JACOBS, 1999) — Другие утраты могут казаться травматичными, но не соответствуют этой классификации, например, потеря работы не подпадает под категорию травматического горя.
— Симптомы травматической реакции горя могут возникнуть из-за неожиданной, насильственной или неожиданной смерти, но для того, чтобы поставить этот диагноз, объективно смерть может и не быть травматичной, (Horowitz, Siegel, Holen, Bonnano, Milbrath & Stinson, 1997).
— Симптомы травматической реакции горя могут быть вызваны любой смертью, которая производит опустошающие действие на личность, например, когда человек, переживающий горе, находился в близких и доверительных отношениях с умершим (причиной этого являются особые отношения с ним, или другие факторы, обуславливающие чувствительность личности).
— В отличие от нормального горя, беспокойство из-за разлуки не теряет выраженной интенсивности, остается навязчивым и дистрессивным и, наряду с другими синдромами, препятствует участию в социальной, профессиональной и других важных сферах жизнедеятельности.

ПОЧЕМУ ВАЖНО ДИАГНОСТИРОВАТЬ ТРАВМАТИЧЕСКУЮ РЕАКЦИЮ ГОРЯ? Необходимо принимать во внимание влияние на людей как горя, так и травмы. Это важно, так как если люди страдают от них обоих, их реакция горя является более сложной, и недиагностирование травматического горя может привести к неадекватной помощи и лечению.

КАКОВЫ ПОТЕНЦИАЛЬНЫЕ ПРЕДПОСЫЛКИ К ТРАВМАТИЧЕСКОЙ РЕАКЦИИ ГОРЯ?
Существует много предпосылок к травматической реакции горя. Наиболее вероятные из них это:
— Внезапная неожиданная смерть или даже неожиданная смерть при смертельной болезни.
— Насильственная смерть: самоубийство, неожиданный инцидент или дорожно-транспортное происшествие.
— Смерть ребенка, члена семьи или близкого к скорбящему человека (Rando, 1999).
— Психологическая предрасположенность скорбящего к травме: например, когда скорбящий сильно зависит от умершего.
— Люди предрасположены к травматической реакции горя, если они в прошлом пережили другую неразрешенную травму.

ОБЩИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ ПРИ ОКАЗАНИИ ПОМОЩИ ЧЕЛОВЕКУ, ПЕРЕНЕСШЕМУ ТРАВМУ.
— Не забывайте о важности срочного психологического вмешательства, согласно модели «Обсуждение стрессовой ситуации, вызванной критическим инцидентом» (Critical Incident Stress Debriefing), и параллельного «снятия травматического стресса» (“stress defusing“, Mitchell, 2001), когда это уместно.
— Сначала людям требуется основная практическая помощь. Пострадавший может быть эмоционально неустойчивым и не знать, как действовать дальше. Вероятно, будет необходимо сделать многое, и травмированные люди не будут иметь возможности оценить свои собственные эмоциональные потребности.
— Если у пострадавшего достаточно времени, помните о том, как важно его внимательно выслушать и быть вместе с ним. Нельзя недооценивать значимость сострадания и сочувствия.
— Возможно, пострадавшему и его семье будет необходимо рассказать о воздействии травматической смерти. Не торопитесь вмешиваться и избегайте применять психологические методы слишком рано.
— Помните о ранимости пострадавшего.
— Большинство людей излечатся и не будут нуждаться в профессиональной помощи, но помощники должны понимать, что их возможности ограничены, если пострадавшему требуется дальнейшее лечение.
— Помните, что нужно думать и о себе! Не следует недооценивать собственную чувствительность по отношению к травме другого человека или ее влияния на вашу семью, если травмированы вы сами, поскольку это может привести к вторичной травме (Catharall, 1992).

 

Литература

1. Catharall, D.R. (1992). Back from the brink: a family guide to overcoming traumatic stress. New York. Bantham Books.
2. Horowitz, M.J., Siegel, B., Holen, A., Bonanno, G.A., Milbrath, C., & Stinson, C.H. (1997). Diagnostic disorder for complicated grief disorder. American Journal of Psychiatry, 154, 904-910
3. Jacobs, S. (1999). Traumatic Grief: Diagnosis, Treatment and Prevention. Bruner/masel:NY
4. Mitchell, J.T. (2001) Stress Defusing. International Critical Incident Stress Foundation, Inc Ellicott City, MD
5. Mitchell, J.T. & Everly, G.S. (2001). The Basic Critical Incident Stress Management Course: Basic Group Crisis Intervention. 3rd Edition. International Critical Incident Stress Foundation, Inc. Ellicott City, MD.
6. Rando, T.A. (1993). Treatment of Complicated Mourning. Research Press. Illinois.
7. Stroebe, M.S., Hansson, R.O., Stroebe, W., and Schut, H. (Ed.) (2001). Handbook of Bereavement. Research. American Psychological Association. Washington DC. (Abridged version).

Рубрика: Материалы сайта | Комментарии к записи Этот человек испытывает горе, или травму, или травматическое горе? отключены

Первая помощь при кровотечении: обширные раны

Данный материал поможет тебе узнать как правильно обработать кровоточащую рану. Однако, практически все глубокие раны должны быть осмотрены врачами после того, как ты оказал первую медицинскую помощь.

1 Сожмите рану

  • Освободите пострадавшего от одежды, чтобы получить доступ к ране.
  • Сожмите поврежденное место
  • Обверните рану стерильной повязкой
  • Наложите уплотненную подкладку или кусок ваты, туго забинтуйте

2 Держите поврежденную часть тела на возвышении

  • Положите или усадите пострадавшего
  • Поднимите пострадавшую часть тела выше уровня сердца
  • Будьте осторожны, если подозреваете перелом

3 Наложите бандажный бинт

  • Наложите бандажный бинт
  • Обверните еще одним слоем бинта, если кровотечение не останавливается

4 Проверьте не нарушилось ли кровообращение вокруг повязки

5 Если кровотечение продолжается, вызывайте скорую медицинскую помощь

6 Помогите пострадавшему справиться с шоком (если он в состоянии шока)

 

ВНИМАНИЕ:
Не завязывайте рану жгутом.
Если кровотечение в конечности не останавливается, продолжайте надавливать на рану рукой.
Если в ране находится посторонний предмет, надавливайте на любую сторону раны и наложите уплотненную подкладку (вату) вокруг раны, перед бандажированием.
Обрабатывайте рану в перчатках, если это возможно, чтобы предотвратить занесение инфекции.
Грязные, проткнутые или открытые раны должны быть осмотрены врачом, так как Столбняк или другие серьезные инфекции могут возникнуть в результате ранения.

Рубрика: Материалы сайта | Комментарии к записи Первая помощь при кровотечении: обширные раны отключены