Священник-психоаналитик: благословение на психотерапию. Часть 2

Продолжение разговора с протоиереем и психоаналитиком Сергием Павловым. Начало: Священник-психоаналитик: благословение на психотерапию.

– Вы сказали про ненависть к себе. Получается, что человек, например, в депрессии приходит со своим чувством вины и ощущением, что он ужасен, а оказывается, что у него есть еще какие-то грехи, и он еще ужаснее становится. И тогда он начинает ненавидеть себя.

– Здоровый человек, в том числе священник, может не понимать, насколько страдает человек с депрессией, нарциссическим или пограничным расстройством. Иногда духовник может изречь что-то вроде: «Нехорошие мысли у тебя! Нужно их от себя гнать!». Но сказать подобное страдающему человеку — все равно, что приказать больному обструктивным бронхитом: «Прекрати кашлять!». Тот, конечно, может попробовать себя сдерживать, но в какой момент и к чему это приведет – непонятно. Сам по себе подобного рода запрет, кажется мне, никак не помогает. Этим не поможешь. Нужно исцелять, а не сокрушать. Здесь нужна профессиональная помощь, причем, иногда не одного, а двух специалистов. Читать далее

Рубрика: избери жизнь | Комментарии к записи Священник-психоаналитик: благословение на психотерапию. Часть 2 отключены

Что такое сочувствие к себе и почему оно важно?

Кажется, цитата, которую приписывают Марлен Дитрих, выражает довольно распространенное мнение о сочувствии к себе. В нашей культуре зачастую людям представляется, что сочувствие – это что-то постыдное, что нельзя проявлять к себе и уж тем более ждать от других. Между тем, исследования показали, что сочувствие к себе – бережное, любящее к себе отношение в ситуации неудачи, личной несостоятельности или личного страдания – является сильным защитным фактором, а обратный компонент сочувствия – самоосуждение – положительно связан с такой визитной карточкой суицидальной личности, как душевная боль. Читать далее

Рубрика: избери жизнь | Комментарии к записи Что такое сочувствие к себе и почему оно важно? отключены

Сочувствие к себе: упражнения Кристины Нефф

Начало: Что такое сочувствие к себе?

Упражнение 1. «Как бы вы повели себя с другом?»

Пожалуйста, возьмите листок бумаги и ответьте на следующие вопросы:

Для начала, подумайте о тех случаях, когда ваш близкий друг сильно корит себя за что-то или испытывает серьезные трудности. Как бы вы повели себя с другом в этой ситуации (особенно в идеале)? Пожалуйста, напишите, что вы обычно делаете, говорите, и отметьте тон, которым вы обычно разговариваете со своими друзьями. Читать далее

Рубрика: избери жизнь | Комментарии к записи Сочувствие к себе: упражнения Кристины Нефф отключены

Пограничное расстройство личности: справка от ресурсного центра

Пограничное расстройство личности (ПРЛ) представляет группу расстройств личности, которые сложно корректируются в процессе психотерапии.

Симптомы проявляются примерно у 11 % амбулаторных пациентов и 19 % психически больных, находящихся на стационарном лечении [2].

Истории детской травмы не редки среди пациентов с диагнозами пограничного личностного расстройства [1], особенно это касается сексуальной травмы, в том числе сексуального насилия в детском возрасте[1]. Читать далее

Рубрика: избери жизнь | Комментарии к записи Пограничное расстройство личности: справка от ресурсного центра отключены

В чем нуждаются люди, потерявшие родных в результате самоубийства

Когда кто-то умирает, очень трудно подобрать правильные слова, чтобы поддержать любимого человека. Когда кто-то заканчивает жизнь самоубийством, сделать это становится труднее во много раз, практически невозможно – тем более, если вы не знаете о ментальных проблемах и о том, каково это – желать себя убить. Из-за неправильных представлений о суициде многие думают, что такой человек просто эгоист или нашел «легкий выход», но такие представления далеки от истины.

Потому что правда в том, что хотя потеря человека, совершившего самоубийство, особенная, она заслуживает такого же уважения, как и любая другая.

Чтобы понять, в чем нуждаются люди, потерявшие близких в результате суицида, Американский Фонд предотвращения самоубийств попросил членов сообщества поделиться способами поддержки тех, кто пережил самоубийство любимого человека.

Вот что они сказали:

1. «Не бойтесь произносить имя умершего человека. Это нужно повторять и повторять. Ненавижу, когда люди ходят на цыпочках вокруг да около, говоря со мной о брате. Если бы я не разговаривала с другими о своей потере, я бы никогда не восстановилась. Я чувствовала себя совершенно одиноко после его смерти, и хотя говорить о нем было больно, и каждый раз я плакала (и до сих пор плачу, даже спустя полтора года), но только так я могла выразить свою любовь и оплакать потерю».

2. «Смотрите на меня с любовью и сочувствием, но, если сможете, попытайтесь скрыть страх и жалость».

3. «Не судите человека, который покончил с собой. Когда я попытался совершить самоубийство, я перестал легко судить других».

4. «Не спрашивайте, как они это сделали. Какая разница?»

5. «Лучшее, что мы можем сделать, это понять, что эти люди на самом деле не хотели умирать. Они просто хотели, чтобы их боль прекратилась и не видели другого выхода. Это отнюдь не трусость. И не нам судить почему они приняли это решение. Мы никогда по-настоящему не поймем их тревог. Мы всегда должны вспоминать о них по тому, как они жили, а не по тому, как они умерли».

6. «Не давите. Если вам сказали, что все ок, не приставайте. Некоторые не любят делиться своими чувствами, и люди по-разному относятся к горю. Скажите им, что вы рядом. Сделайте так, чтобы они улыбнулись. Но не донимайте никого, требуя открыться и рассказать о своих чувствах или мыслях».

7. «Нужно воздержаться от использования таких клише как «на то была воля Бога» или «он в лучшем мире». Если не знаешь, что сказать, просто обними».

8. «Наши соседи подарили нам розовый куст. Не сказав ни слова. Просто посадили его в нашем саду. Теперь, два года спустя, мы каждый раз ждем, когда он расцветет. Мы назвали эти розы – розы Кэти».

9. «Позвольте мне говорить об этом столько, сколько мне нужно. Не утомляйтесь от моих слез и не жалейте, что я так долго убит горем. Пожалуйста».

10. «Пожалуйста, просто признайте, что это произошло. Все, что нужно сказать — мне очень жаль. И все. Многие друзья моего брата не сказали мне ни слова о его самоубийстве, будто он вовсе не существовал, потому что им было слишком некомфортно говорить что-либо… но это больно».

11. «Лучшее, что моя девушка могла сделать для меня, — прийти ко мне домой, обнять меня и позволить выплакаться… затем она убедилась, что я снова могу дышать. Ни слова. Только руки, обнимающие меня, пока мы оба плакали. Ее любовь проявилась в действии… и мне больше ничего не нужно было».

12. «Все были слишком напуганы и не знали, что мне сказать. Я потеряла мужа – он покончил с собой. Но мне просто было нужно, чтобы они были рядом. Говорить ничего и не надо было. Быть рядом – все, что мне было нужно. Никогда не бойтесь говорить с человеком, который потерял близкого, совершившего самоубийство».

13. «Никогда не говорите, что самоубийство – это легкий выход».

14. «Покосите газон, купите бумажные тарелки, пластиковую посуду, туалетную бумагу, сходите в магазин и помогите с уборкой».

15. «Позвольте мне говорить об этом. Слишком многие боятся говорить о самоубийстве».

16. «Будьте на связи в праздники и памятные дни следующего года, чтобы признать, что жизнь без тех, кого они любили, изменилась».

17. «Позвольте человеку говорить о потере и не осудите его при этом. Ничто так не ранит, как невозможность открыто выразить свое горе по поводу столь трагической и опустошающей потери, как косые взгляды, любопытство и порицающие комментарии».

18. «Самое трудное – разбирать его вещи. Ребята помогали с мебелью, но на мне была вся одежда и все личные вещи сына. Это было очень тяжело».

19. «Не забывайте о них. Через неделю, месяц, год или дольше … они все еще страдают несмотря на то, что ваша жизнь продолжается. Иногда говорите с ними, пусть они знают, что вы все еще думаете о них. Это важно. И узнать, что другие не забыли вашего любимого человека, помогает».

Источник: TheMighty.com

Рубрика: избери жизнь | Комментарии к записи В чем нуждаются люди, потерявшие родных в результате самоубийства отключены

Черити Тилльманн-Дик поёт после пересадки обоих лёгких

«Вы никогда больше не сможете петь» — сказал её доктор. Но в своём рассказе о грани медицинских возможностей оперная певица сопрано Черити Тилльманн-Дик рассказывает историю двойного выживания — её тела после пересадки обоих лёгких и её духа, вдохновлённого непоколебимым желанием петь.

Вы могли не знать об этом, но сегодня вы вместе со мной отмечаете годовщину. Я не замужем, но год назад в этот день я очнулась от комы, в которой пробыла месяц. Это случилось после пересадки обоих лёгких. Я понимаю, это звучит невероятно! Спасибо.
Читать далее

Рубрика: способы жить | Комментарии к записи Черити Тилльманн-Дик поёт после пересадки обоих лёгких отключены

Я хочу помогать людям

Если вы хотите помогать людям — присоединяйтесь к нашей команде!

Нам всегда нужны:

— волонтеры, готовые помогать людям на форуме (проходят отбор, обучение и на протяжении работы на форуме получают поддержку от профессиональных психологов),

— авторы статей — профессиональные психологи и не только,

— реальные истории преодоления — помогите другим своим рассказом о том, как преодолевали желание убить себя, как выходили из депрессии, как получилось выйти из трудной жизненной ситуации и т.д.

Рубрика: способы жить | Комментарии к записи Я хочу помогать людям отключены

Опыт Фрэнка

Мы пили светлое пиво «Бадвайзер» в университетском баре. Классы на сегодня закончились, и можно было немного поговорить, никуда не спеша. Фрэнк любит поговорить. Он всегда кладет свою пачку «Мальборо» в центр стола, чтобы собеседник мог угоститься, не прерывая мысли. Неделей раньше мне случилось наблюдать как к Фрэнку, выпрашивая немного денег, пристал черный парень, предлагая купить фотографию своей девушки. Фрэнк отдал пятерку, но фото оставил парню, похвалив ее красоту.

Фрэнк — капеллан университета. На официальные церемонии он надевает черный костюм священника с белым воротничком, но излюбленная его одежда — джинсы и свитер. Темная борода скрывает ассиметрию лица — последствие тяжелой болезни, как и маленькие, слабые, словно у ребенка руки. Он подвижен. Его фигура, блеск глаз, особая порывистость выявляют его искренний интерес к любому, с кем-бы он не встречался. Он человек для всех и каждый может воспринять его как своего. Когда я спросил его: «В чем источник твоей радости? Где ты находишь силы, чтобы каждому помочь?» Он ответил: «Я стараюсь молиться на протяжении часа в день, и я общаюсь с людьми». Бог и ближний. Больше ему ничего не надо. В тот вечер он рассказал мне свою историю, при этом попросив не называть его имени, так что Фрэнк — это псевдоним, впрочем, близкий по созвучию. Я передаю его рассказ так, как слышал, в 10 часов вечера, в прокуренном баре.

«Я родом из небольшого шотладского города. Отец был крут. Налившись крепким элем, он утверждал себя, и тогда под его горячую руку могли попасть и я, и мама. Мать была тихой, в быту кроткой, но ревностной католичкой, и под ее молчаливым, но сильным напором, по праздникам мы всей семьей отправлялись в церковь. Этим отец словно выполнял какой-то долг; мне же, откровенно говоря, было скучно. Мой старший брат в то время учился в Ватикане и готовился к принятию священства. Я не понимал его. Писал ему, звал назад, предлагал найти ему хорошую девушку в Шотландии. Мы были далеки друг от друга. Пожалуй, и сейчас это так.

Я рос очень живым ребенком, при этом очень чувствительным. Часто мне было жаль тех мальчишек, с которыми никто не дружил, я старался сблизиться с ними, как-то вовлечь в нашу школьную жизнь, полную подвижных игр и розыгрышей. Тогда я ощущал себя счастливым, несмотря на тягостные отношения с родителями. Я наслаждался присущим мне чувством физической быстроты и силы. Одинаково ловко у меня получалось играть в футбол и в настольный теннис. Уже к четырнадцати годам и в том и в другом виде спорта меня приглашали выступать в составе молодежной сборной Шотландии.

Да, у меня были проблемы тогда. Когда мне было пятнадцать, отец настаивал на том, чтобы я бросил колледж и пошел в подручные к его знакомому электрику. Это был бы верный заработок. Но как же мои спортивные надежды?

И тогда это случилось… На одной из тренировок я неудачно упал. Потом долго и сильно болело плечо, и я отправился к врачу. Тот осмотрел меня и отправил в госпиталь. Сказал, что для обследования, недели на две. Но я провел там два года. Это оказалась прогрессирующая дистрофия мышц. Боль стихла, но рука постепенно теряла подвижность, дошло до того что я не мог пошевелить даже пальцами. Мне делали различные процедуры, но было ясно, что инвалидом я останусь навсегда.

Я был в отчаянии. Я перестал чувствовать себя личностью, потому что у меня не теперь не было цели в жизни. Попросту я был никому не нужен. Хотя… Конечно, мама каждую неделю навещала меня, раза два приходил отец, брат писал ободряющие письма из Рима. Да, была еще девушка, она тоже не оставила меня. Расскажу о ней позже…

Я не мог одеваться. Я не вставал. Мышцы тела перестали слушаться меня так, что я не мог сходить в туалет. Я мочился в особый пластиковый сосуд, который клали мне в постель. С этим связана веселая история. Наверное, и тогда, когда я был подавлен бессилием, которое обрушилось на меня, природная жизнерадостность не умерла во мне. Помню женщина, навещавшая моего соседа по палате, как то сказала: «Знаешь, у твоей постели всегда собирается что-то вроде клуба». Часто я не мог удержаться, чтобы не подшутить над медсестрой, увлекавшейся очередной модной диетой: «Слушай, от этого патентованного дерьма ты толстеешь с каждым днем». И они не оставались в долгу. Однажды, в насмешку, медсестры проткнули дырку в сосуде, где собиралась моя моча и я ощутил что-то горячее и вонючее, струящееся по моим холодным обездвиженным голеням. Не знаю, но меня это даже взбодрило. Значит, я еще человек, раз надо мной можно пошутить.

Но я лежал. Я не двигался. Мое тело утратило чувствительность и подвижность. У меня не было цели, было оцепенение. И вот что случилось. Я лежал в неврологическом отделении. Помню, что в этот раз рядом со мной положили какого-то беднягу, перенесшего серьезную травму головы. Он плакал и все время причитал: «Я же был удачливый бизнесмен. У меня была отличная семья. Все складывалось так хорошо, а теперь… Теперь я не могу сложить паззл из нескольких частей, который за несколько минут сложит пятилетний ребенок. Впервые в жизни я не знаю что делать. Мои мозги не слушаются меня». Я пожалел его, чтобы как-то утешить, мне захотелось дотронуться до него. Тогда в палате была врач, и она вдруг крикнула мне: «Эй! Твои пальцы шевелятся». Я не мог в это поверить. Я боялся в это поверить. Я не хотел в это поверить. Тогда бы появилась надежда, а от этого стало бы еще больнее потом. Но врач настаивала: «Посмотри на свою руку!» И действительно: пальцы подергивались. И вот меня положили на операцию. Мне перешивали тело. Кожу с плеч — вот они, швы, — пересаживали на руки. Я плавал в боли. И, в общем-то, я не знал, зачем. На особых аппаратах растягивали мои ноги, разрабатывали руки. Это был хирургический успех, но психологический провал. Я вышел из больницы с документом пожизненного инвалида.

Государство позаботилось обо мне. Мне предложили какую-то легкую работу в доме для престарелых. Когда я в первый раз пришел в этот дом, я нажал в лифте кнопку последнего этажа. Потом я вышел на балкон и выбросил себя вниз.

Мне не повезло. Я переломал ноги. Я снова попал в больницу на несколько месяцев. Сделали несколько операций над коленными суставами. К хронической слабости рук прибавились трудности ходьбы. Но я и не хотел ходить, как и не хотел жить. Я терзал себя тем, что даже покончить с собой по-настоящему не смог.

Но, как вы помните, я с детства был настойчив. Я придумал способ смерти, казавшийся мне гарантированным. Перед моими глазами стоял перекресток автострады с оживленным движением, неподалеку от моего дома. Выписавшись из больницы, я приехал туда. Постоял, потом зажмурил глаза и резко вошел в двухсторонний поток мчащихся автомобилей.

И вновь… Я был искалечен, но не умер. Мне снова делали операции. Не знаю, сколько их я перенес.

Время шло, мне уже исполнилось двадцать. После всех этих больниц я стал пить. Может быть потому, что это казалось мне наиболее логичным. Все эти годы рядом со мной оставалась девушка, которая навещала меня и, как могла, старалась утешить. Она была чернокожая, из Уганды. Я действительно любил ее, но тогда начал специально искать других женщин. Я уничтожал себя.

Помню, как в одной из веселых компаний я так напился, что вместо нагрудного платка положил в карман пиджака жареную картошку и старался всех угостить. Тогда мы насмехались над газетой — католическим изданием, которая случайно оказалась в нашей компании. И там было объявление: «ТЫ ХОЧЕШЬ БЫТЬ СВЯЩЕННИКОМ?» Может быть, я смеялся больше всех, настолько нелепым мне все это представилось. Впрочем, там было что-то затронувшее меня — священники требовались для миссионерской работы в Африке… А я очень любил свою черную подругу. Не помню как, но я оторвал это объявление и на утро оно попалось мне, когда я выгребал из пиджака остатки жареной картошки. И… Я написал письмо. Парню, который дал это объявление. Прошел месяц, я уже забыл о письме, но он позвонил мне. Я так испугался, что сказал, будто он ошибся номером. Но потом я встретился с ним.

Этот человек, священник католического ордена спиританцев, изменил мою жизнь. От него я научился самому острому наслаждению — помогать другим. Я не знал, как это надо делать, но я чувствовал головой, сердцем и телом, что это мой путь. Теперь я жил в общежитии среди таких же девушек и парней, целью которых было облегчать боль других. Мы изучали психологию, медицину, мы учились сначала помогать друг другу. Я понял, как легко преодолеть боль, когда ты делишь ее на всех. Невозможно представить, но я со своим искалеченным телом прошел стомильное паломничество пешком. Я не знал, что может быть лучше этого: быть вместе с другими, идти и думать о Боге. «Да ты уже наш, твоя судьба быть священником», — сказал мне тогда духовный наставник. Рассмеявшись, я показал ему наш шотландский неприличный жест. Но он оказался прав. Я не знаю, как это вышло, но вскоре я принял сан.

Теперь я был одержим одним — отправиться в Африку. С моими болезнями и немощами это было почти невозможно. Но помните, я был настойчив. Оказавшись в Африке я не стал жить с другими священниками. Мне не хотелось кого-то обращать в свою веру. Мне хотелось просто быть вместе с черными людьми, наблюдать их жизнь, выучить их язык, понять их и до конца понять себя.

Они совершенно другие, они восхитительно другие. Они умеют быть простыми. Это простота совершенства. Я пил с ними их домашнее пальмовое пиво и учился их языку, сидя у ночного костра. Из миссии я уехал, вызвав недовольство вышестоящих членов Ордена. Я отправился в самую отдаленную деревню, где жили, как они сами себя называли, «грязные люди». Они противились цивилизации в любой форме. Они не хотели носить одежду. Они охотились только копьями. Я был очарован их жизнью. Единственное, от чего меня тошнило — от их излюбленного напитка, молока пополам с кровью. Это была настоящая первобытная жизнь. Когда ты болен, за тобой ухаживают по очереди все жители деревни. Они всем делятся друг с другом. Чувство их общинной принадлежности необыкновенно. Когда я спросил одного воина, как его имя, а по суахили это звучит «Кто твое имя?», он отвечал мне десять минут, перечислив всех своих предков, обстановку жилища и семейных богов. Я начал им рассказывать про Иисуса Христа. Они слушали меня доверчиво и с необыкновенным вниманием, а потом спросили: «Это твой брат?» «Да, — поначалу смутившись ответил я, — мой Брат». «Он скоро приедет к нам?» «Да» — отвечал я уже тверже, «Он скоро приедет к нам всем, а пока Он просил, чтобы мы соблюли Его заповеди». Эти милые простые люди были готовы слушать еще и еще, но, по правде сказать, с прощением у них получалось не очень успешно. А вот истории из Ветхого Завета, приводили их в восторг.

Но все же не зря я был у них. До сих пор я вспоминаю урок, который я получил от старой умирающей женщины. В том селении было поверье: счастливым будет тот, кто увидит вершину горы Килиманджаро, которая почти всегда покрыта облаками. И случилось, что когда я был приглашен как священник к умирающей, я взглянул вверх и увидел, что снежная вершина сверкает под лучами солнца. «В такой момент и умирает человек», — подумал я. И видимо на глазах у меня показались слезы. «Не плачьте, падре, — прошептала она. — Всегда помните то, чему вы научили нас: Христос не только умер, но и воскрес».

Приключений было много. И последнее из них весьма болезненное. У меня случилась страшная боль в животе и сильно распухли яички. Врачи в столице Танзании подозревали злокачественную опухоль и настоятельно рекомендовали лететь на операцию в Европу. Танзанийцы свою национальную авиакомпанию обычно называют «Может Быть». Может, самолет полетит, а может, нет. Опять не повезло: рейс отменили, в автобус на двенадцать мест набилось человек тридцать и я, с распухшими яичками, буквально лежал на головах. До соседней Кении ехали по жаре часов десять. Но это я уже плохо помню. Посадили меня на самолет в Амстердам, оттуда прилетел в родной Лондон. Ложусь в больницу, и моим лечащим врачом оказывается африканец, как раз из Танзании. Стоило прилетать? Судьба! Сделали операцию. Слава Богу, опухоль оказалась доброкачественной. Однако в Африку врачи возвращаться запретили. Начальство Ордена посоветовало: есть такой парень в Америке, Адриан ван Каам, поезжай у него учиться. И вот я здесь».

В Университете Фрэнк одновременно студент и капеллан. Ему сейчас немного за тридцать. Он увлеченно учится психотерапии, а вечера проводит в общении с ребятами из кампуса, часто заходя на спортивные соревнования и дискотеки. Он спиританин, девиз их Ордена — «Пригодный ко всему». Иногда они продолжают: «…и ни к чему не способный». Это шутка. Фрэнк любит шутить. Он не знает, сколько ему осталось жить. Он просто счастлив…

13 Апр 2012 | Сергей Белорусов

Рубрика: способы жить | Комментарии к записи Опыт Фрэнка отключены

Наташка

В то время у меня все валилось из рук. Огромное количество институтских долгов, за которые меня в очередной раз хотели отчислить, самые разнообразные неприятности со здоровьем, проблемы в личной жизни, отношениях с родственниками. Но самым тяжелым было то, что ни одна из моих трудностей, как мне тогда казалось, не разрешалась. Не было ни денег, ни понимания, ни сил для поиска выхода. Все эти долги, болезни, ссоры, конфликты скапливались в огромную гору, погребая под собой остатки моего оптимизма и надежды на будущее. Я все яснее понимала, что не в состоянии справиться ни с чем в своей жизни, и это невероятно угнетало. Я, взрослый человек, не в силах повлиять ни на что в своей жизни…

Тогда я мало с кем делилась своими переживаниями. Во-первых, мне казалось, что это неинтересно. Во-вторых, во время таких редких откровений все мои проблемы начинали мне казаться сущей ерундой, справиться с которой под силу пятилетнему ребенку. Было физически невыносимо осознавать, что я не способна даже на это. Поэтому я сама себе удивилась, когда выложила все моей однокурснице Наташке.

Наташка не поставила под сомнение ни одну мою проблему, даже глупое недовольство внешностью она восприняла максимально серьезно, не стремясь меня переубедить. Мы вместе написали список всех моих проблем и разбили их на группы. Список вышел довольно объемным. «Надо наметить путь решения по каждому пункту», — сказала Наташка. И мы долго говорили о том, как можно сдать долги, где можно бесплатно пройти обследования, как разрешить рабочий конфликт и т.д. Я порядком устала в тот вечер, но, возвращаясь домой, я чувствовала, будто у меня выросли крылья. И следующее утро было добрым. И еще одно, и еще.

В то время я не разгребла даже треть из того списка, который занял несколько листов ежедневника. Но меня это больше не угнетало. Со временем что-то я все-таки сумела одолеть, что-то, спустя годы, решилось само собой, а что-то оказалось не так уж мне и нужным. Наши с Наташкой пути, к сожалению, разошлись. Но я очень благодарна ей за то тепло, которым она отогрела меня в такой непростой момент, что и дало мне силы жить дальше. Спасибо тебе, Наташк.

19 Июл 2012 | Марина Антонова

Рубрика: способы жить | Комментарии к записи Наташка отключены

«У меня диагностировали пограничное расстройство личности»

Я не знаю, как давно это началось. Года в 4, наверное, когда моим родителям психиатр сказал, что я нормальная, а все шалости делаю нарочно и меня надо за них наказывать. И началось. Часто я не понимала за что меня лупят, мне не объясняли, говорили просто – нельзя и всё тут. Когда в очередной раз меня наказали, я сказала маме подслушанную на улице фразу: «Я ненавижу тебя.» Я даже не понимала её значения, но чувствовала, что в ней кроется какая-то боль, что ею можно донести свои негативные чувства. Мама была шокирована, она ничего не ответила мне, просто ушла. А я не поняла почему она ушла и даже немного испугалась. С тех пор всё стало ещё хуже.

Били меня часто, а я толком и не понимала за что, ведь масштаб «прегрешения» казался мне несоответствующим степени наказания. Многие поводы для наказания были закольцованы – меня бьют, я бью сестру, меня бьют за то, что я избила сестру.

В начальной школе моих родителей ( только моих ) вызвали к директору, после того как мы прошли какой-то психологический тест. Там говорилось, что у меня возможна сильная психологическая травма. Методы воспитания не изменились. Позже, когда они стали уставать меня пороть, я познала, что такое жизнь взаперти. Для меня не было на свете ничего лучше, чем погулять с друзьями, вот этого они меня и лишали на пару недель, если буду себя хорошо вести.

Годам к 14, я осознала, что у меня большие проблемы со сдерживанием гнева. Я пыталась его сдерживать, но этого почти никогда мне не удавалось. Я смогла научиться только, иногда, предупреждать человека о том, что скоро сорвусь и нападу на него с кулаками.

В 16 лет случился первый серьёзный кризис. Меня изнасиловали. Я чуть не выпрыгнула в окно 8го этажа в попытке избежать группового акта насилия, но мне удалось выбежать в дверь. Рассказать дома я не смогла, боялась, что меня побьют, ведь мне говорили, что нельзя ходить ни к кому в гости. У меня началось посттравматическое стрессовое расстройство – ПТСР. Мне звонили домой и угрожали незнакомые люди, предлагали повторить «на четверых» — я одна, их четверо. Я боялась, что дома узнают; я боялась из дома выходить. За мной следили, началась паранойя. Внутри у меня была пустота, я не испытывала никаких эмоций, вообще. И это – самое страшное. Чтобы почувствовать хоть что-то, я билась головой о стену, разбивала в кровь руки, начала себя резать.

Тут-то дома и заметили, что что-то со мной происходит. Мама дала мне пощёчину и сказала: «Если ещё раз увижу, убью». Никто не просил даже почему я это делаю! Думаю, боялись правды. Вскоре на меня напали второй раз, я отбилась, сломала руку, а мой хороший знакомый сказал, что это я во всём виновата сама. Тут у меня и оборвалось всё, сломалось что-то внутри. В травмпункт за гипсом я не пошла, мне нужна была боль. Начала пить. Через какое-то время появились мысли о суициде. Но я не смогла ни в окно выпрыгнуть, ни вены вскрыть. Было жаль родных, но и себя за эту слабость я ненавидела. С этой точки депрессия больше у меня не заканчивалась. Года через 1,5 я перестала себя калечить, но алкоголь остался со мной. Спустя 2 года после этих событий, на протяжении нескольких месяцев, примерно полугода, я выпивала по бутылке водки в день – только так я могла заполнить пустоту. Это не мешало мне отлично учиться, хотя и странно. Алкомарафон закончился, когда у моих родителей закончилось терпение. Тогда папа меня очень сильно избил. Так пить я перестала, но не завязала совсем.

Следующий криз случился, когда мне было около 28. От меня ушёл мой любимый, я начала встречаться с другим, но и он меня бросил. Дома меня морально насиловали родители, поэтому я жила в офисе, на работе из-за депрессии начались проблемы с начальством. Помощи ждать по-прежнему было неоткуда. И наступил момент, когда я решила – всё, смысла нет, ничего уже не изменится. И разработала план. Никогда я ещё не была настолько решительно настроена. Я очень рада, что мне помешали осуществить задуманное. Я буду благодарна этому человеку до конца своих дней. К тому моменту я не уезжала из офиса уже 3 дня, я беспрерывно плакала, но никто не обращал внимания. Он приехал в свой выходной на работу, вроде как у него были какие-то дела незаконченные и в какой-то момент он сказал: «Нет, это – ненормально». Он позвонил кому-то и приехали ещё двое наших общих друзей. Втроём они смогли увезти меня с работы и спасти мне жизнь. На следующее утро дома папа меня спросил: «Как ты докатилась до такой жизни?» — и это сорвало мой стоп-кран. Я плакала, кричала, рвала волосы. Когда я подняла глаза, то увидела, что плачет вся моя семья. Потом я 2 недели лежала дома, в темноте, не двигаясь, не разговаривая. Мне нужен был этот отдых.

Ещё через пару лет, почувствовав, что на меня опять накатывает депрессия, я решила не откладывать, а прямо сейчас обратиться за помощью к психотерапевту: я поняла, что не справляюсь, а родные не смогут дать мне необходимой помощи. Мне повезло, я обратилась к очень чуткому и понимающему специалисту. В процессе терапии я познакомилась с прекрасными специалистами других областей – психиатр, гипнотерапевт. У меня диагностировали ПРЛ – пограничное расстройство личности – склонность к самоповреждению, суициидальные попытки, боязнь быть брошенным, оставленным, чрезмерные алкогольные возлияния и т.д… Сейчас я чувствую себя значительно лучше – никаких порезов, мыслей о самоубийстве, я начинаю забывать, что такое депрессия. Жизнь выглядит ощутимо лучше!

Я верю в то, что справится можно с любым личностным кризисом, а расстройство личности можно подкорректировать. Нужно не стесняться просить помощи — есть масса людей, готовых помочь вам в трудную минуту. Когда кажется, что выхода нет, нужно обращаться к людям, которые точно знают – он есть. Это – психологи, психотерапевты, психиатры, специалисты служб доверия, кризисные центры, священники.. Просто поймите, вы не одиноки в своей беде, есть люди как и вы, пережившие тяжёлые и страшные ситуации. Если они справились с этим, значит шанс есть и у вас! Просто воспользуйтесь им, начните – с остальным вам помогут!

14 Июл 2015 | Оксана Богданова

Рубрика: истории | Комментарии к записи «У меня диагностировали пограничное расстройство личности» отключены